ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕМБИТА. Часть I.
Герой эстонских легенд «вернулся» в XX век, чтобы снова громить тевтонов: к истории русско-эстонского боевого братства

В начале XIII в. немецкие рыцари-меченосцы вторглись в южную Эстонию. В земле Сакала, военачальником и старейшиной местных эстов был Лембиту. Он решительно поднялся на борьбу с захватчиками, призывал эстов к объединению, ратовал за военно-политический союз с русскими. Под его руководством эстонские отряды вместе с новгородцами неоднократно разбивали немецких рыцарей и заставляли их отступать. 21 сентября 1217 г. Лембиту погиб в битве с рыцарями при Пярсти (близ Вильянди). Скорбь и боль народа нашли свое отражение в сказаниях, которые передавались от отцов к детям. Так имя Лембиту стало символом, и не только борьбы за свободу эстонского народа, но и исторических корней русско-эстонской боевой дружбы.

В эстонском народе из поколения в поколение, испокон веков передавались рассказы, ставшие легендой, о том, как в давние времена в пределы земель эстов вторглись рыцари Ордена меченосцев. Предавая огню и мечу селения, отбирая скот, вытаптывая поля, угоняя в рабство мужчин, женщин и детей, они несли эстонцам порабощение.

В начале XIII в. немецкие рыцари-меченосцы, благословленные папой римским на крестовый поход в Прибалтику, вторглись в южную Эстонию. Здесь, в земле Сакала, военачальником и старейшиной местных эстов был Лембиту. Он решительно поднялся на борьбу с захватчиками, призывал эстов к объединению, ратовал за военно-политический союз с русскими. Под его руководством эстонские отряды вместе с новгородцами неоднократно разбивали немецких рыцарей и заставляли их отступать. 21 сентября 1217 г. Лембиту погиб в битве с рыцарями при Пярсти (близ Вильянди). Скорбь и боль народа нашли свое отражение в сказаниях, которые передавались от отцов к детям. Так имя Лембиту стало символом, и не только борьбы за свободу эстонского народа, но и исторических корней русско-эстонской боевой дружбы.

Националисты, бывшие у власти в предвоенной Эстонии, не прочь были приукрасить свое господство именами национальных героев, и нет ничего удивительного в том, что двум совершенным по тому времени подводным лодкам были присвоены имена «Лембит» и «Калев». На «Лембите» в передней части рубки красовалась эмблема подлодки: круг в золоченом обрамлении, внутри которого крест. Над крестом трезубец Нептуна и надпись: «LEMBIT», а внизу: «VÄÄRI ОМА NIME». По-русски это звучит: «Будь достоин имени своего».

^{«Лембит» на довоенной эстонской открытке}

Подлодка «Лембит» была построена в 1936 г. по заказу правительства Эстонской республики на верфях английского завода Barrow-in-Furness. Ей было уготовано сражаться с русскими, а получилось нечто прямо противоположное. «Лембит» с первого и до последнего дня Великой Отечественной войны, или, как говорят моряки, от звонка до звонка, активно сражалась с гитлеровцами, наследниками тевтонских псов-рыцарей, и советские подводники – эстонцы, русские, украинцы и другие – сделали все, чтобы подлодка стала достойна своего имени.

Часть офицеров и унтер-офицеров флота буржуазной Эстонии встретили вхождение страны в СССР недружелюбно. Их враждебность к новому проявилась в молчаливом саботаже. Все приказы и распоряжения советского командования выполнялись крайне медленно, требовались неоднократные проверки. У своих подчиненных такие офицеры стремились вызвать неприязнь к советским порядкам, подстрекали их к уходу с кораблей, потворствовали опозданиям и уклонению от службы, а то и просто пьянству.

Советское командование, разумеется, стало решительно избавляться от подобных кадров. На «Лембит», в штате которой было 5 офицеров и 29 сверхсрочников (унтер-офицеров), настроения команды резко контрастировали с происходящими в Эстонии изменениями. Командир лодки капитан-лейтенант Фердинанд Шмидехельм (немец по национальности, женатый на англичанке) и ряд других офицеров открыто не приняли советскую власть. К ним примкнули и некоторые из сверхсрочников. Часть унтер-офицеров колебалась, чего-то ждала и бездействовала.

19 августа 1940 г. на «Лембит» впервые затрепетал советский военно-морской флаг. Капитан-лейтенант Шмидехельм покинул лодку тихо, без торжеств и банкета. За ним последовали другие. Какое-то время на «Лембит» воцарилось безвластие: старший офицер, лейтенант Рихард Кокк, приняв от Шмидехельма печать корабля, положил ее себе в карман, а до остального ему дела не было. Только в октябре 1940 г. на палубу «Лембит» ступил ее новый командир – капитан-лейтенант Владимир Антонович Полещук. Позднее он так вспоминал этот день: «Личный состав лодки, который почти полностью состоял из сверхсрочников, к моему назначению отнесся настороженно. Как пойдет служба? – думал я. Прошел на середину отсека, сел за стол, сказал, что мне надо с каждым познакомиться. Вы, мол, моряки-подводники и должны мне помочь в изучении устройства подводной лодки. Такое простое человеческое обращение понравилось. На лицах лембитовцев появились улыбки. Постепенно завязался откровенный разговор». В конце его Полещук заявил: «По решению командования всем сверхсрочникам предлагается остаться на сверхсрочную службу в Советском флоте». Это сообщение вызвало нескрываемый интерес. Со всех сторон посыпались вопросы: «Команды на «Лембит» и «Калев» останутся эстонскими или русские придут?», «Мы на «Лембит» служить будем или нас на другие лодки направят?», «Будет ли засчитана служба в эстонском флоте в выслугу лет сверхсрочника?», «А где будет находиться «Лембит», в Таллине или в Кронштадте?», «Когда начнется война?»

Над этим вопросом дружно посмеялись, но чувствовалось, что люди обеспокоены. В Таллине в то время усиленно распространялись слухи о скорой войне, велась враждебная Советскому Союзу подпольная пропаганда, особому шантажу подвергались люди в военной форме, часто за спиной они слышали злобные упреки и угрозы. Несмотря на все это, к чести многих военнослужащих бывшей эстонской армии и флота, следует подчеркнуть, что они не поддались шантажу и продолжали служить – теперь уже в советской армии и в советском флоте. На «Лембит» пятеро сверхсрочников изъявили желание продолжить службу под советским военно-морским флагом, среди них – мичманы Т. Б. Сумера, А. Я. Сикемяэ и Э. М. Аартеэ. Вслед за В. А. Полещуком на лодку пришли и другие офицеры, а вместе с ними – подводники-краснофлотцы: дизелисты, торпедисты, электрики, сигнальщики, трюмные, артиллеристы. Молодые, задорные ребята, для которых в отсеках лодки как будто все и знакомо, стали внимательно изучать устройства новых для них механизмов, приглядываться к действиям эстонцев-сверхсрочников, учиться у них навыкам обслуживания техники. Трудностей во взаимоотношениях людей не возникало, потому что сверхсрочники владели русским языком. Через несколько дней на лодке установилась та доброжелательная атмосфера, которая быстро появляется в любом человеческом коллективе, объединенном общими задачами и целями.

Алла Ерошкина

Продолжение следует