Спасительный Праздник

В последнее время довольно часто можно встретить утверждения о том, что вокруг празднования Победы 1945 складывается нечто вроде «светской религии». Истоки этого многие ищут во временах правления Л. Брежнева, при котором память о Великой Отечественной войне действительно была поднята на гораздо более высокий уровень, чем при И. Сталине и Н. Хрущеве. Этот генезис детально описывает В. Голышев в своей «скандальной» статье «Ничего святого». Согласно ему, Сталин хотел, чтобы народ отдохнул (и морально, и материально) от ужасов войны, освободив энергию для мирного, послевоенного строительства: «Отмена карточной системы. Постоянное снижение цен. Пафос восстановления хозяйства и организации мирной жизни. «Кубанские казаки» – как обещание изобилия. И так далее. В фильме «Место встречи изменить нельзя» отрицательный герой Соловьев, оправдывая свой отказ делиться с товарищами выигрышем, ссылается на «партию и правительство» – мол, они специально «устроили тираж», чтобы «сделать людям облегчение», мол, «наголодались, намучились за войну».

Поэтому Победе (да и Войне, в целом) не уделялось тогда особого значения.

«Хрущев пошел по этому пути еще дальше, – пишет Голышев. – Плюс реанимация марксизма-ленинизма… Культ Победы Хрущеву был без надобности».

Однако же, Хрущева отправили в отставку, и пришли иные времена:»…На смену политику-футуристу в украинской рубахе пришел бровастый консерватор в шляпе. А что может быть консервативнее отеческих гробов? … Война и связанные с нею переживания/воспоминания были полностью национализированы (т.е. присвоены «партией и правительством)… Отныне скорбеть, помнить, гордиться и пр. следовало в соответствии с циркулярами из конторы товарища Суслова – «Победоносцева-2».

Голышев подходит к проблеме с либеральных позиций, поэтому и оценивает возникновение государственного Культа Победы резко отрицательно. Но если смотреть на произошедшее с точки зрения национально-консервативной, то напрашиваются совершенно иные оценки. Культ Победы стабилизировал Державу и серьезно потеснил марксизм-ленинизм, который, как правильно пишет Голышев, был «реанимирован» при «политике-футуристе». Руководство СССР осознало, что «единственно верное учение Маркса» перестало вдохновлять народ. И на смену ему начало потихонечку приходить губительное либеральное преклонение перед Западом, с которым столь жестко боролся Сталин после войны. Нужно было срочно искать некий новый мировоззренческий ориентир, причем ориентир конкретный, связанный с историей СССР, но в то же время отстоящий далеко от революционной эпохи – со всеми этими троцкиствующими «комиссарами в пыльных шлемах». (При Хрущеве этих деятелей реабилитировали и выставили этакими «святыми» страдальцами, забыв о том, что они-то и залили Россию кровью во времена красного террора и расказачивания.)

Великая Война и национальная независимость

Естественно, таким вот ориентиром могла быть только Великая Отечественная война и Победа 1945 года. Вокруг них и был создан некий гражданский культ, который существенно выходил за рамки официальной идеологии. Да, важнейшей частью этого культа было восхваление партии и ее руководящей роли. Но в целом Война изображалась как битва СССР за независимость – против захватчиков. Можно было бы показать Войну как столкновение двух идеологически враждебных государств – социалистического и капиталистического. Но это оставалось где-то на заднем фоне. В центре всего была именно тема борьбы с захватчиком. Главная идея «брежневского» Культа Победы – идея национальной независимости. (Кстати, тут руководство следовало за Сталиным, который в одной из бесед с Г. Димитровым так сформулировал свое видение политического развития: «Через социальное освобождение к национальной независимости». Не случайно же при Сталине лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» был почти везде сменен на лозунг «За нашу Советскую Родину!»)

Культ Победы спас страну, отложив либеральную катастройку ровно на двадцать лет. За это время СССР сумел создать множество новых мощностей, укрепив свою материально-техническую базу. Именно эта база, созданная еще сталинским руководством, и спасла страну в лихие 90-е.

Возрождение комиссаров

К сожалению, Культ Победы так и не вытеснил Культ Революции – с его марксизмом-ленинизмом, пролетарским интернационализмом и неизменными «комиссарами в пыльных шлемах». Здесь сказался уже излишний консерватизм брежневского руководства. Оно считало, что коммунистическая идеология в СССР давно уже лишилась своего революционного содержания и выполняет функцию одной из стабилизирующих опор. Между тем, в недрах коммунистического официоза таился опасный вирус разрушения и саморазрушения, оставшийся в наследство еще с троцкистско-ленинских времен. До поры до времени он себя особо не проявлял. Но тут грянула перестройка и группировка реформаторов во главе с М. Горбачевым бросила лозунг «новой революции». Тогда заговорили о возврате к социализму, реабилитировали русофоба Н. Бухарина и стали всячески очищать фигуру Л. Троцкого. При этом «реформаторы» апеллировали именно к официозу, логично указывая на то, что СССР сильно уклонился от того курса, который был намечен Лениным и его кликой «пламенных революционеров». В результате «новой революции» СССР был разрушен и отдан в руки капитализаторов, проведших нашу страну через шоковую терапию, ваучерную приватизацию и прочие прелести 90-х.

Показательно, что перестроечный «возврат к ленинизму» совпал с «разоблачением» Победы. В 1987-1991 годах на нее постоянно велись открытые или замаскированные атаки. Постоянно преувеличивались масштабы военных потерь и просчеты руководства, что, конечно же, вызывало самую нигилистическую реакцию масс, «разбуженных перестройкой». Новоявленные революционеры отлично понимали, что Культ Победы является самой важной идейно-политической основой Державы. Поэтому-то на Войну, а, следовательно, и на Победу, было вылито столько грязи.

Однако же, руководство 90-х так и не решилось окончательно разорвать с советским державным наследством. Сказался все тот же консерватизм, присущий номенклатуре. Тогдашние аппаратчики-«демократы» посчитали, что демонтаж Культа Победы может излишне взбудоражить российское общество, которое и так весьма болезненно пережило распад СССР и последующую капитализацию. Победу продолжили отмечать, хотя и не так пышно, как раньше. В «нулевые» годы, когда наметился поворот в сторону державничества, Культ Победы обрел второе дыхание. Но уже без относительно жесткой идеократии советского времени. Характерно, что широкое распространение получил обычай ношения Георгиевской ленты, с неподдельным воодушевлением поддержанный «снизу» – и без какой-то «обязаловки» сверху. Победа стала восприниматься как безусловная ценность, стоящая превыше всех и всяческих идеологических разногласий. Если брежневский Культ можно еще было охарактеризовать как «директивный», то теперь налицо едва ли не стихийное почитание Победы, совершенно свободное от каких-то «директив».

Да, тут уже созрело нечто среднее между идеологией и религией. И название этому будет придумано позже, когда окончательно оформится новый Культ Победы. Да и зачем вообще зажимать широкий национальный порыв в некие жесткие рамки?

Пораженцы на марше отверженных

И когда мы говорим о Культе Победе, то речь идет не только о Победе 1945 года. Речь о национальной Победе – как таковой. Прошлый, XX век был, для русских, невероятно трагедийным. Дважды падала Империя, нескончаемо шли революционные ломки. Неоднократно нацию склоняли к пораженчеству. В период Отечественной войны 1914-1918 года разномастные левые радикалы, повязанные с мировой закулисой, вовсю кричали о необходимости поражения «реакционной России». Им яростно противостояли патриоты разных направлений. Но из них же в период эмиграции формировались разнообразные коллаборационисты, призывающие к вторжению иностранных армий в СССР – для ликвидации большевизма. Случилось нечто чудовищное – «русские рыцари» превращались в чудовищ, присягая внешнему врагу во имя патриотизма. И совершенно уже запредельным было использование «технологии» – «Лишь бы с чертом, но против большевизма!».

Увы, драконоборцы превращались в драконов. Тысячи «рыцарей Белой борьбы» обращались в своих врагов (а эти враги – фанатики мировой революции в то время гибли в жерновах внутрипартийной мясорубки), побуждаемые к тому жгущим, выматывающим душу чувством исторической обиды. В то же время против них стояли сотни тысяч русских людей, ставших членами партии в годину сталинских «антитроцкистстких» чисток. Они не участвовали в гражданской войне, не были заражены троцкистко-ленинской горячкой и думали о том, как бы усилить «индустрийную» мощь Страны Советов, как бы сделать «нашу Советскую Родину» самой передовой Державой мира. Именно эти строители «социализма в одной отдельно взятой страны» первыми шли на армады немецких армий, прикрывая собой столь любимую ими молодую Советскую империю. На их праведной крови и расцвела Победа 1945 года, которая даровала нам жизнь. Именно этот передовой авангард русских патриотов советского призыва сгорел в огненной круговерти Великой Войны.

Все эти метаморфозы проявились и взорвались в эпоху разрушительных «реформ». Старые обиды вспыхнули в России с какой-то пугающей, новой силой. Как будто души красных и белых воинов возродились в поколениях новых политиков. Но на сей раз эти политики спорили друг с другом уже не на полях сражения, а в уличных дискуссиях времен легендарного Гайд-парка на «Пушкинской». Воистину карикатурными были уже эти бои, но они перепахали души тысяч молодых спорщиков. И вот снова, пророс ядовитыми сорняками культ Беды, чьи адепты сделали своей «религией» бесконечный плач о наших бедах. Многие из них оценивали и оценивают всю нашу историю как одно сплошное поражение русских, которых якобы всегда угнетала «антирусская верхушка». Коллаборационисты, проклятые и забытые русскими, вновь «ожили» на страницах газет, а позже во всеядном Интернете.

Власовцы, с их культом героев РОА, адепты полицаев и «русских фашистов» (К. Родзаевского и А. Вонсяцкого), радетели полицайской «Локотской республики» (8 районов Орловской и Курской областей) и прочие «ревизионисты» ринулись снова «переигрывать» Великую Отечественную и Гражданскую войны. Дело безнадежное и даже абсурдное, но как же это хорошо легло на «разоблачительные» мифы либералов.

Дегероизация Победы

Однако, «либеральные борцы» против тоталитаризма всегда с большим восторгом щипали Войну и Победу. Еще со времен перестройки. Лицемерно скорбя о павших, они не упускали ни малейшего шанса ткнуть в лицо читателя «фактами» о «неоправданно высоких потерях», о «всевластии СМЕРШа», о Сталине, «который гнал миллионы на убой». Этим они увлекались и увлекаются поныне. Страшные вещи происходили со многими уважаемыми людьми. Так, известный писатель В. Астафьев в годину перестройки обрушился на Победу: «Да, до Берлина мы дошли, но как? Народ, Россию в костре сожгли, залили кровью. Воевать-то не умели, только в 1944 году навели порядок и стали учитывать расход снарядов, патронов, жизней». И вот же какое любопытное совпадение – в первые годы ельцинизма он решительно выступил на стороне капитализаторов и поддержал расправу над Домом Советов.

Кстати, еще один любопытный момент. Все мы помним о демократическом лидере первой волны Г. Попове (недавно он высказался о необходимости «мирового правительства»). Так вот, в либеральной «Новой газете» читаем «чудесный» диалог: «Гавриил Попов. «Вызываю дух генерала Власова». Итак, о чем же беседует Г.Х. с А.А. Власовым:

«Г.Х.: Андрей Андреевич! Суд Сталина вы в основном выиграли. Это доказывается тем, что Сталин был вынужден сделать суд закрытым – чуть ли не впервые в советской истории. И тем, что суду не удалось согласовать вашу измену и отношение к вам Гитлера и США. И, наконец, вашим поведением на суде, когда вы прямо взяли на себя полную ответственность за лидерство во всем антисталинском движении. В общем, в историю России вы вошли…

А.А.: Для меня, с моей точки зрения, важны такие моменты:

– очищение истории от несуразностей, неясностей, нестыковок и прежде всего явного вранья;
– восстановление правды, особенно фактов, так как интерпретации фактов всегда были и будут различными;
– оценка для меня главного: было ли стратегическое решение начать борьбу со Сталиным правильным вообще и во время войны в частности;
– были ли правильными избранные мною тактики реализации антисталинской стратегии;
– оценка выдвинутой мною в пражском Манифесте модели преодоления социализма. И как идеи модели для всех, кто хочет выйти из социализма. И конкретно для России, для СССР;
– какой реабилитации я хотел бы и от кого в современной России.

Г.Х.: Я бы от себя добавил вопрос о соотношении вашей программы и программы демократической России в антисоциалистической революции 1989-1991 годов». Какой насыщенный разговор «сквозь толщу времен»! И какое любопытное раскрытие сущности 1991 года!

А вот и еще одно «прелестное» высказывание А. Минкина: «Нет, мы не победили. Или так: победили, но проиграли. А вдруг было бы лучше, если бы не Сталин Гитлера победил, а Гитлер – Сталина? В 1945-м погибла не Германия. Погиб фашизм. Аналогично: погибла бы не Россия, а режим. Сталинизм. Может, лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А еще лучше бы – в 1941-м!».

Понятно, что дегероизация Великой Войны многим очень выгодна – она «доказывает» «рабский характер русских», которые якобы зря лили кровь и жертвовали миллионами жизней. А дальше последует следующий тезис – «Ну какой тут может быть суверенитет? Ничего этим русским доверять нельзя».

Победа как Чудо

Но русская натура – она ведь всего этого пораженчества чурается. Она взыскует побед – и их же добивается. Вот почему и возник культ Победы – в противоположность культу Беды. И не получится сделать из 9 Мая – «тихий, грустный праздник» с упором на поминовение павших (хотя и павшим своё воздаваться будет). Это всегда будет праздник шумный и веселый, триумфальный. И будет именно Культ Победы. Нет, вовсе не языческий. Язычество предполагает почитание «богов». Во время христианизации Рима, из сената был вынесен алтарь Победы, в центре которого находилась языческая богиня Виктория. И яростный противник ее нахождения там, Святой Амвросий Медиоланский, нисколько не был против почитания героев, он был против того, чтобы приписывать римским победам волю ложных божеств. Он возражал тем, кто выдвигал жалобу против удаления идола «богини»: «Рим не поручал язычникам ее (жалобу – А. Е.) произносить. Напротив, он обращается к ним с совсем иными словами. Для чего, – говорит он, – вы ежедневно обагряете меня кровью, принося в жертву целые стада невинных животных? Не в гаданиях по внутренностям, а в доблести воинов залог вашей победы. Иным искусством я покорил мир. Моим солдатом был Камилл, который оттеснил победителей – галлов с Тарпейской скалы и сорвал их знамена, уже вознесенные над Капитолием: тех, кого не одолели языческие боги, победила воинская доблесть. А что мне сказать об Аттилии, самая смерть которого была исполнением воинского долга? Африканец добыл свой триумф не среди алтарей Капитолия, а в боевом строю, сражаясь с Ганнибалом».

Но многие римские традиции могут серьезно пособить в укреплении великого Культа Победы. У Е. Холмогорова, недавно посетившего Крым, читаем: «…В Севастополе придумали новую великолепную традицию, которую надо будет попробовать на будущий год и в Москве – на параде и просто на улице ушедших дедов-ветеранов заменяют их потомки с фотографией и жизнеописанием. Акция потрясающая – называется „заменим вас в строю“. Тут вполне может реализоваться прогноз Ашкерова о том, что 9 мая станет днем общения с предками: „С течением времени это день имеет все шансы превратиться в гражданский праздник общения с ушедшими предками, наподобие тех мемориальных торжеств, что существовали в Древнем Риме. Римская традиция предполагала, что предки, даже закончив земное существование, сохраняют статус членов цивитаса, а следовательно правомочны выражать свою волю – в том числе и по политическим вопросам“. Если 9 мая и в самом деле станет основой „гражданской религии“ связывающей нас с дедами и укрепляющей внутренний аристократизм самосознания русских, как то произошло с римлянами, то это будет громадным достижением».

Русские переживают Победу не только как Триумф, но и как Чудо. Само национальное бытие России и русских следует считать самым настоящим Чудом. С рациональной точки зрения никакой России и быть не должно – настолько сложным было геополитическое положение русских земель, зажатых между Западом и Востоком.

Вспомним древнюю нашу историю. В XIII веке никакой Руси уже не было, а была совокупность русских регионов, предельно ослабленных взаимными междоусобицами и монгольским нашествием. Одна часть Руси находилась в подчинении у польских и литовских феодалов, другая именовалась «улусом Джучи», составляя часть Золотой Орды. Гибель Руси была бы вполне логическим следствием того геополитического расположения, заложницей которого русские стали еще в незапамятные времена. Человечество, в лице тогдашних «эффективных менеджеров», признало Русский Проект нерентабельным.

Однако, у Господа Бога, как это часто бывает, существовала точка зрения, отличная от человеческой. Он явил миру некое Чудо и спас наш народ, прекратив «естественное» развитие событий. Русь сумела одолеть Степь, более того, ей удалось включить ее в свой состав, осуществив невероятный Триумф. Это было в Московский период. А в период Петербургский Россия одержала великий Реванш над Западом, наголову разбив нашествие «двунадесяти языков». Тогда Российской Империи удалось, на определенный срок, завоевать мировое лидерство, выстроив систему Священного Союза. Теперь Русская Победа приобрела свой законченный сверхисторический характер. Не случайно XIX век стал веком окончательного складывания территориального комплекса Империи, завершившегося присоединением к России Туркестана, что знаменовало окончание марша на Азию. (Марш на Европу был закончен взятием «столицы мира» – Парижа).

Конечно, Победа не была дарована русским просто так. Русские заслужили и выстрадали право на Чудо тем, что проявили волю к Победе, волю к Жизни. Причем проявили ее не только героизмом, но и изворотливостью, умением терпеть и использовать врага в своих интересах. Об этом не надо стыдиться говорить – да, не одним лишь Крестом и Мечом спасалась Русь. Ее выручала еще и мошна прижимистых московских князей, кропотливо собиравших русские земли по крупицам. Необходимо четко определить, что одно дело творили и те князья, кто не примирился с ордынцами, приняв от них мученическую смерть, и те, кто постепенно, шаг за шагом, идя на немыслимые компромиссы, уводили «улус Джучи» из под надменно вздернутого носа завоевателей.

Безусловно, мы заслужили Победу, но это был, прежде всего, Дар, при этом Дар особенно великий – ввиду своей очевидности. Все происходит по воле Бога или по Его попущению, однако, не так уж часто многие исторические свершения выглядят настолько противоречащими самому ходу развития Истории.

Русская Победа – это самое яркое свидетельство наличия Божественного промысла. Поэтому она так священна для каждого настоящего русского, пусть даже он и не верит в Бога. Даже тот, кто не верит – чувствует, что здесь заложена нездешняя воля. В России существует самый настоящий Культ Победы, которую мы признаем воплощением нашего национального духа.

Исходя из этого, стоит взглянуть на события 1917 года с некоей новой стороны. Государь отрекся от Престола не в силу слабости своего характера (Николай II был волевым политиком), но ради Победы над германцами. Будучи главным выразителем национального духа, он поставил Победу превыше своей власти (заметим, не превыше монархии, как таковой). В своем тексте отречения он призвал Россию сражаться до победного конца. Это было деяние, достойное великого воина и благородного рыцаря. Позже, в 1918 году Государь пойдет на еще одну жертву, он не примет предложение большевиков признать Брестский мир. Этим признанием Царь купил бы свою жизнь у большевиков, но он ставил Победу превыше не только своей власти, но и своей жизни.

К сожалению, общество не поняло смысла Царской жертвы, его широкие слои пошли по пути пораженчества. Результат известен – ужасы гражданской войны, обоюдного террора и коммунистических экспериментов. Понадобилось пройти через великую кровь, чтобы снова обрести смысл Победы. Безбожное государство отказалось от безумной идеи истребить Церковь, оно вспомнило о преемственности поколений. И Россия была спасена, хотя этого и не должно было произойти с «рациональной» точки зрения. Тевтон стоял у Москвы, нас схватили за самое горло, готовясь впиться в него множеством заостренных клыков (своего часа ждали Япония и Турция). И снова Россию спасло Чудо, которое явил Бог, взирающий на мужество русского человека, на его готовность – если не вернуться к Богу, то, по крайней мере, примириться с Церковью.

Снова Промысел показал себя в Истории со всей очевидностью. Обрушенными оказались расчеты и подсчеты очень многих неглупых людей, среди которых были и германские стратеги, и американские дельцы, и даже те русские антикоммунисты, которые проявили потрясающую духовную слепоту. Последние считали, что Бог не может помочь безбожникам, что их государство рухнет едва ли в мгновение ока. Но они забыли о том, что завзятый безбожник, защищающий Родину, лучше благочестивого фарисея, который ее предает. Зато это поняли сотни тысяч верующих, с оружием в руках выступивших против германцев. И ярчайшим свидетельством того, что эта Победа была угодна Богу, является тот факт, что Берлин был взят за четыре дня до Пасхи, которая, кстати сказать, совпала с днем Георгия Победоносца – «несущего Победу».

Сегодня наше положение тоже сложно, может быть даже кое-где сложнее, чем в 1941 году. Многим снова «очевидно», что Россия кончилась, что спасение только в одном – встраиваться в мировое сообщество, причем не в качестве целого (не примут!), а исключительно по частям. Но ничего еще не очевидно. Чудо может произойти снова, надо только проявить Волю к Победе. Нашей Победе.

Александр Елисеев