Продолжение. Начало см. здесь: часть I, часть II, часть III

На западе Россия не имеет естественных рубежей. Восточно-Европейская равнина непосредственно переходит в Центрально-Европейскую. Единственный горный хребет – Карпаты – в русской части проходит не меридионально, а широтно, к тому же он здесь столь же низок и полог, как и Уральские хребты. Крупных рек, текущих в меридиональном направлении, тут тоже нет. Днепр или Висла служили всегда связующими артериями, а не естественными препятствиями. К Дунаю же Русское государство если имело выход, то только у самого устья. Западные рубежи Руси-России были поэтому всегда зыбкими и неустойчивыми. Границы здесь можно было лишь привязать к каким-то географическим ориентирам, но ненадолго.

Это касалось, конечно, границ единственного независимого Русского государства, оставшегося с конца XVI века (после того как великое княжество Литовско-Русское объединилось с Польшей). Границы русских земель, ставших административными единицами в составе чужеземных государств, напротив, имели довольно устойчивую привязку. Правда, и тут вечная уния Польши и Литвы 1569 года ознаменовалась ограблением второй в пользу первой: от Литовско-Русского княжества была отнята вся Малая Русь.

Польша, Литва, Ливония, Швеция столетиями отделяли Русь-Россию от непосредственного общения с Западной Европой. По сути, эти страны уже и были для нас Западом. Но в борьбе, длившейся с конца XV по конец XVIII века, Россия ликвидировала это геополитическое средостение. Лимитрофы исчезли, Россия вплотную соприкоснулась со странами германского мира.

Границы, которые Россия приобрела на западе в результате трёх разделов Польши, имели выгодную геополитическую конфигурацию, проходя почти по прямой линии от Балтийского моря до Днестра. Совсем не то было с 1815 года, после Венского конгресса, когда западная граница России была пересмотрена, причём формально – в пользу России. Россия получила в качестве приза за разгром Наполеона… бόльшую часть Польши.

Мало того, что Польша стала грандиозным фактором внутренней нестабильности для России и предметом раздора России с западными державами (польское восстание 1863 года). С чисто геополитической точки зрения «царство Польское» представляло собой уязвимый выступ, глубоко вдававшийся между двух немецких империй. Правда, в течение почти ста лет (1815-1914 гг.) Россия не вела войн на западной границе, сохраняя как правило дружественные отношения со своими германскими соседями (за исключением короткого периода трений с Австрией во время Крымской войны). Вообще, этот период был самой долгой в истории мирной передышкой для этой части Европы. Но как только в 1914 году ситуация стала иной, все невыгоды обладания Польшей сразу и обнаружились.

Мы вправе сетовать на множество хороших возможностей, упущенных русскими венценосцами. Ещё в Семилетнюю войну (1756-1763) Россия завладела Восточной Пруссией, однако «жестом доброй воли» тогдашний представитель «нового политического мышления» Пётр III вернул эту землю Пруссии. Правда, поплатился за это жизнью, но Восточную Пруссию было уже не вернуть.

Можно представить себе, как бы могла сложиться судьба этой провинции. Восточная Пруссия тогда, до разделов Польши, не имела сухопутной связи с Россией. Вполне возможно, что Россия обменяла бы её на принадлежавшие Польше Курляндию и Литву. А в дальнейшем, при разделах Речи Посполитой, снова забрала бы эту территорию. Могло быть и так, что Восточная Пруссия была бы возвращена прежнему владельцу, но Россия что-то получила бы взамен. В любом случае приращение на Западе было бы более значительным, чем получилось в реальности. С этнополитической точки зрения завоевание Восточной Пруссии было в тот момент ни чем иным, как продолжением присоединения к России Остзейских провинций, начатого в Северную войну Петром I.

Но больше всего оснований у нас сетовать на Александра I, согласившегося на сомнительную привилегию быть «царём польским» вместо того, чтобы уступить Польшу Австрии в обмен на русские области державы Габсбургов – Червонную Русь (Галицию) и Угорскую Русь (Закарпатье). Тогда ещё были все возможности сохранить и укрепить в этих землях русское самосознание. И никогда бы Галичина не стала очагом «украинства». И не пришлось бы столетие спустя русским воевать за освобождение этих земель, а может не случилось бы и самой Первой мировой войны (или она бы протекала в ином формате).

Если бы, конечно, Александр I больше руководствовался национальными соображениями.

Следующая возможность переформатировать в интересах России карту Европы была у Николая I. В 1849 году армия венгерских повстанцев разбила регулярные австрийские части и стояла всего в двух переходах от Вены. В панике австрийский император Франц-Иосиф I обратился за помощью к русскому императору. Верный заветам Священного Союза Николай I не заставил себя долго упрашивать. Русская армия быстро разбила венгров. В «благодарность» же Николай I получил от своего юного венценосного австрийского брата… угрозу напасть с тыла на русские армии, занявшие в 1853-1854 гг. Молдову и Валахию.

Возможно, Николай I правильно поступал, ликвидируя возможность образования у границ России непредсказуемого, пассионарного государства, возникшего под революционными лозунгами. Правда, образованием независимой Венгрии был бы нанесён мощный урон империи Габсбургов, что сделало бы невозможной её войну против России в будущем. Но, опять же, здесь мы исходим из факта Первой мировой войны, которую в то время предвидеть было ещё невозможно. Кроме того, Николай I мог справедливо считать, что новая революционная Венгрия под боком у России потенциально ещё опаснее, чем дряхлая лоскутная Австрия. Наконец, могла ли быть какая-то гарантия, что в будущем эти два государства не составят союз против России?

Ошибка Николая I в другом, а именно в том, что он не выговорил себе за помощь каких-то преференций, скажем, уступки тех же Червонной и Угорской Руси. Или же тайного соглашения о военно-политическом союзе против Турции и поддерживавшей её Франции. Обстановка в то время была ещё такова, что с Австрией можно было договориться о разделе османских владений на Балканах. Но Николай I решил действовать там в одиночку…

Итак, за весь XIX век Россия не расширила сферу своего влияния в Европе. Более того, если учесть прогерманскую ориентацию Болгарии и успехи украинской пропаганды в Галичине, она даже сократилась. В такой неблагоприятной геополитической обстановке началась для России Первая мировая война.

В результате революции и вызванных ей гражданской и внешних войн 1917-1921 гг. западные границы России резко сдвинулись на восток. Однако геополитическое единство трёх ветвей русского народа не было разрушено, бόльшая часть Белоруссии и почти вся Украина остались с Россией. Что позволило Сталину в начале Второй мировой войны осуществить геополитический реванш на Западе. В итоге известных военно-дипломатических акций 1939-1941 гг. Сталин не только восстановил (за исключением Польши) на западе прежние имперские границы России, но и присоединил Галичину.

После Второй мировой войны Сталин немного демаркировал западную границу в пользу Польши, отказавшись от чисто польских территорий, но воссоединил в одном государстве все ветви русского народа, присоединив Подкарпатскую Русь (Закарпатскую Украину). А главное – присоединил северную часть Восточной Пруссии (южную, как планировал ещё Николай II накануне Первой мировой войны, отдал союзной Польше).

Сложнее оказалось с Финляндией. Сталин, несомненно, имел намерение полностью интегрировать её в советскую систему, что нашло выражение в создании правительства так называемой «Финляндской демократической республики» на следующий день после открытия военных действий, 1 декабря 1939 года. Сталин, очевидно, видел Финляндию если и не ещё одной союзной республикой, то вассальным государством, наподобие того, каким была Финляндия в отношениях с Российской империей. Но одержать решительную победу не удалось.

Историкам удалось обнаружить архивные документы, свидетельствующие, что Сталин собирался вернуться к решению «финляндского вопроса» после завершения более серьёзных дел. Вступление Финляндии в войну против СССР в 1941 году, казалось бы, открывает новую легитимную возможность для такого переформатирования. Но одолеть Гитлера оказалось труднее, чем виделось вначале. Сталину пришлось сконцентрировать все усилия на разгроме нацистской Германии и отбрасывать мелкие проблемы, как только к этому представлялась возможность. Так пришлось поступить с Финляндией: как только финны выразили готовность заключить мир, Сталин тут же её использовал, и даже, в отличие от 1940 года, не потребовал значительных территориальных уступок. Впрочем, безопасность СССР на этом направлении была надёжно гарантирована последующими соглашениями с Финляндией и вечным нейтралитетом Швеции. Но протяжённая сухопутная граница с Финляндией осталась и, после краха СССР, является теперь одним из уязвимых мест внешней обороны России.

Ярослав Бутаков

Продолжение следует