Очередной американский фильм, прошедший недавно в российском прокате, как ни странно, оказался посвящен не каким-то виртуальным чудовищам, а вполне заурядному персонажу – охраннику магазина с товарами и едой. Однако представший там откормленный тип мало напоминает типичных охранников российских супермаркетов ни по своей внешности, ни по поведенческим характеристикам. В годы гламура у нас был создан привлекательный телеобраз элитного охранника, героически заслоняющего широкой грудью своего босса и, нередко, его любовницу. А вот жизнь обыкновенного чоповца оказалась неинтересна киноиндустрии, хотя их образ присутствует почти в каждом российском боевике. Об этих людях мы не слышим в ток-шоу и наиболее рейтинговых передачах, о них нет хитов, кроме полуоскорбительного произведения «Паша-фэйсконтроль». И девушка не станет с гордостью говорить подругам, что ее молодой человек – охранник. В передачах вроде «Камеди клаб», являющихся определенным барометром социальных настроений, образ охранника раскрыт в диалогах с собратом по цеху – официантом в белой рубашке с блокнотом. И зрителю сразу становится понятно, кому из них на Руси жить хорошо. Даже, несмотря на то, что работа официанта, согласно соцопросам, является одной из самых стрессогенных.

Между тем, охранники являются чрезвычайно важной социальной стратой в кризисные периоды, который в очередной раз переживает Россия. Чоповцы являют собой переходный, связующий социальный слой между средним классом и маргиналами, сглаживая различия между этими антагонистическими слоями населения. Их можно отнести к разряду специальностей сферы обслуживания в широком смысле этого слова, куда также входят таксисты, проститутки, официанты, низкоквалифицированные рабочие, представители свободных профессий и менеджеры низшего звена, промоутеры и работники торговли. Причем в отличие от представителей данных профессий, охранник рискует своей жизнью и почти не имеет возможностей заработать «чаевые» или «левые» деньги, выпить или поспать на работе, побеседовать по мобильнику, ему нельзя излишне долго обедать или курить, да и просто зайти в интернет, чтоб расслабить мозги.

Современная Москва обросла не только решетками на окнах, «спиралями Бруно» поверх заборов, бесчисленными шлагбаумами и видеокамерами, заборчиками с острыми средневековыми пиками и воротами, открывающимися только с помощью специальных магнитных ключей, но и целой армией чоповцев. Причем их количество по стране уже давно превысило призывную часть российской армии.

Типичный московский охранник, это, как правило, уроженец малого или среднего города России, не пожелавший заниматься крестьянским трудом или тянуть лямку на каком-нибудь полуразвалившемся заводе. В бандиты или милиционеры он не пошел или не взяли, хотя среди охранников немало бывших армейских офицеров или сотрудников милиции.

Он отслужил в армии, возможно в «горячих точках», вернулся в родной город, женился, не нашел работу, скорее всего, развелся, а потом приехал в «эту Москву», где охраняют все и ото всех. В город, который его очень напрягает. Например, сегодня с полуфеодальной московской эстетикой – только рвы с водой перед домами осталось прорыть – соседствует повальное увлечение огромными стеклянными витражами в кафе и магазинах «а-ля-Europe». Это один из самых неприятных для охранников элементов современной городской архитектуры, крайне уязвимых для вандализма.

К тому же москвичи живут в основном в домах брежневского периода, не рассчитанных на современный социальный экстрим. Поэтому возникает проблема адаптации городской инфраструктуры 30-летней давности под нужды охраны. И тут выясняется, что места для ее размещения просто физически нет, за исключением редких элитных домов советского периода, где уже изначально было предусмотрено место для консьержа.

И куда, скажите, запихнуть того, кто будет фильтровать социально чуждые элементы и охранять тачки на автостоянке? В итоге, в московских дворах возникли нелепые будки с тонированными стеклами, наподобие тех, в которых сидят одинокие милиционеры перед посольствами. И в этих будках, которые ничего не стоит подорвать или поджечь, без кондиционера, туалета и нормального питания, с наушниками или мини-телевизором перед носом, вынуждены ежедневно работать десятки, если не сотни тысяч, относительно молодых и здоровых мужчин. И хорошо если в будке, а не на пластмассовом стуле или в душной коморке перехода метро, охраняя стеклянные витрины и содержимое павильонов. Причем владельцами этих павильонов часто являются гражданине такого же возраста, уровня интеллекта и образования, что обессмысливает работу, лишая ее морального стержня и мотивации. Утром закусив «Дошираком», они снимают ненавистную синевато-серую форму, запихивают ее в большую сумку и едут домой, прихватив «Балтику» или «Охоту».

Его утомляет мегаполис с этой вечной суетой, отсутствием бесплатного секса, нормального питания и милицейскими поборами, а непроизводительный труд изматывает психику. Поэтому по объему фобий и объектов потенциальной агрессии современный охранник приближается к пролетарию столетней давности, вчерашнему крестьянину, завязшему в промерзлых и депрессивных кварталах, описанных в романах Достоевского. У него почти отсутствуют возможности психологической разрядки на рабочем месте, как это могли себе позволить советские люди еще пару десятилетий назад под бодрое «и-и-раз».

Но шансы хорошенько «оттянуться» все же есть. Например, если он охраняет вход в ночной клуб, то может словить кайф, не пустив в заведение подвыпивших интеллигентов, «нерусских» или каких-нибудь шумных теток с дорогими мобильниками. Тут, как говорится, три в одном: можно легко удовлетворить свое неприятие на социальном, национальном и гендерном уровнях. Больше всего в этом случае подходят дискуссии средней продолжительности, так как быстрая «сдача позиций» несостоявшимися клиентами не входит в планы охранника, а долгие беседы задерживают очередь и чреваты последствиями. Хотя именно эти столь желаемые охранниками «последствия» в виде силовой разминки и привлекают наиболее авантюристичных и физически подготовленных из них, давая хоть какую-то осмысленность ежевечернего стояния перед заведением. К тому же возникает надежда на повышение зарплаты и информационный повод для бесед с коллегами. Работа в клубе также дает возможность обменяться телефонами с симпатичными посетительницами.

Для внутренней релаксации также подходят социально значимые или административные здания, куда российский гражданин может войти только по паспорту или водительскому удостоверению. Их охраняет менее элитный и физически подготовленный контингент, так как платят меньше и, к тому же, данные объекты охраняются еще и милицией. Тут развлечений мало, но тоже есть. Например, у человека нет с собой паспорта, но есть читательский с фотографией или удостоверение члена общественной организации, и ты почти готов впустить страждущего, но вдруг это подстава начальства перед выплатой зарплаты? «Нет, – говорит охранник, – езжайте в свое Бутово за паспортом и в следующий раз не забывайте».

Но особенно приятно завернуть влюбленную парочку на проходной университетской общаги, если у кого-то из них нет соответствующего документа или достаточного количества денег. Даже если документ и деньги есть, то «этого умника, который в армии не был» старательно запишут в судовой журнал и напомнят, что у него всего один час, не более. Ведь если его не записать, то этот гость обязательно все разломает и изнасилует пол-общежития.

Сложнее, когда приходится охранять объекты, куда не впустить просто невозможно, например, супермаркет.

Каждый охранник ненавидит эту толпу с тележками и особенно тех, кто не сдает свои сумки и пакеты в грязные металлические камеры хранения при входе. Не везде есть специальные турникеты, помогающие задержать «несунов». «И лучше бы этих турникетов не было вообще», – рассуждает каждый охранник, вынужденный часами глядеть, не замелькает ли красный сигнал на серой конструкции. Примерно в том же духе рассуждает и продавщица, чьи шкафы-холодильники с пивом и водой стоят вне пределов палатки.

Также ему крайне неприятны упитанные семейные пары, отоваривающиеся на пластиковые VIP-карты, так как именно их припаркованные на стоянке супермаркета автомобили нередко становятся объектами воришек. Чтобы этого не случилось, следует с китайским упорством смотреть на монитор с тускло-серым экраном и ждать, пока они запихнут свои пакеты в багажник, и, наконец-то, уедут. Но больше всего он терпеть не может малолеток-мажоров с приспущенными штанами и гламурных дамочек, с диким гоготом вламывающихся среди ночи за «огненной водой» и глумящихся над кассиршами и продавщицами. В американском фильме показан обыкновенный лузер, способный выжить только в условиях одноэтажной Америки. У нас бы он не протянул и недели. Наш среднестатистический охранник живуч и адаптивен, а значит, не глуп. Он готов хоть завтра забросить свою работу, если государство предложит ему что-нибудь более интересное вместо непроизводительного и, в общем-то, бессмысленного труда, заинтересует чем-то, обнадежит, придаст энергии, посулит денег.

Почти невооруженные, не всегда сытые и выспавшиеся, внутренне презирающие себя и охраняемые объекты, эти люди в лучшем случае способны нажать на кнопку сигнализации ближайшего отделения милиции и вряд ли смогут даже догнать подготовленных преступников. За исключением охраны увеселительных заведений, физическая подготовка и мотивация остальной части чоповцев оставляет желать лучшего.

Следует признать, что россияне, особенно мужчины, действительно не приспособлены для монотонного и, что еще более важно, немотивированного с их точки зрения труда. Особенно, если твоя профессия занимает низшую строчку в негласной табели о рангах. А такие профессии в нашей стране традиционно относятся к сфере обслуживания. Поэтому не случайно, что в последние годы наметилась тенденция постепенной замены продавщиц из средней полосы России и охранников-славян на более эмоционально устойчивых и по-прибалтийски флегматичных выходцев из Средней Азии, не отягощенных вечными русскими вопросами бытия и поэтому менее агрессивных по отношению к клиентам.

Несмотря на этот объективный с точки зрения социальной психологии вывод, проблема занятости трудоспособных мужчин малоквалифицированных профессий становится все более актуальной. Рынок развлекательной индустрии сдувается, гламур тускнеет, и Россия вновь стоит перед проблемой поиска адекватных форм деятельности для сотен тысяч граждан, не получивших университетского образования, но готовых быть полезными своей стране.

Андрей Диков