ДЕМОНТАЖ СУВЕРЕНИТЕТОВ КАК ГЛОБАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ.
Часть II. Кому нужен «подкоп под историю»?

Транснациональной олигархии очень важно дискредитировать государственность как таковую. А для этого нужно дискредитировать все крупные современные государства, очернив их национальную историю. В случае с Германией и Японией, это будет сделать очень легко и просто сославшись на их «фашистско-милитаристское» прошлое. А вот с Россией, Англией, США и Китаем придется повозиться. Эти страны одержали победу во Второй мировой войне и стали творцами всего послевоенного устройства. Следовательно, им нужно бить как раз в саму Победу, предельно ее обесценивая. Вот для чего нужно уравнение коммунизма с нацизмом. Оно сразу бьет как по России, так и по западным демократиям. И если последние примут это уравнение, то они угодят в грандиозную смысловую ловушку.

Окончание. Начало см. здесь: http://www.win.ru/ideas/2517.phtml

Идея глобалов: любое государство – зло

Транснациональной олигархии очень важно дискредитировать государственность как таковую. А для этого нужно дискредитировать все крупные современные государства, очернив их национальную историю. В случае с Германией и Японией, это будет сделать очень легко и просто сославшись на их «фашистско-милитаристское» прошлое. А вот с Россией, Англией, США и Китаем придется повозиться. Эти страны одержали победу во Второй мировой войне и стали творцами всего послевоенного устройства. Следовательно, им нужно бить как раз в саму Победу, предельно ее обесценивая. Вот для чего нужно уравнение коммунизма с нацизмом. Оно сразу бьет как по России, так и по западным демократиям. И если последние примут это уравнение, то они угодят в грандиозную смысловую ловушку.

Тогда мозговые центры транснационалов выдвинут концепцию ущербности национальной государственности вообще. Скажут, что совершенно неважно – какой политический режим существует в определенной стране – коммунистический, фашистский или демократический. Любое государство – зло, и мировые войны возникли именно из наличия различных государств с их постоянной политической борьбой. (К слову, именно после второй мировой раздавались настойчивые и авторитетнейшие требования образовать планетарное правительство, которое якобы покончит с войнами и конфликтами. В США было создано  т. н. «движение мировых федералистов», лидером которого стал крупный капиталист К. Мейер. Движение насчитывало 34 тысяч членов, и под его давлением законодательные собрания 17 штатов США приняли резолюции, предлагающие конгрессу инициировать пересмотр устава ООН».)

Сегодня очень важно провести четкое разграничение между коммунизмом и нацизмом. И нужно это не для того, чтобы оправдать коммунистов, а для того, чтобы выбить все козыри из рук глобалистов.

Два режима – две судьбы

Попробуем разобраться в проблеме серьезно – без идеологических штампов, присущих как коммунистам, так и их многочисленных оппонентам. Когда уравнивают коммунизм и нацизм, то обычно аргументируют это наличием некоей общей, для них, «тоталитарной природы». На самом деле, тоталитаризм – это очень абстрактный термин, который затушевывает идеологическую составляющую, столь важную для оценки политических реалий. Тоталитаризм вырос из кризиса демократии и традиционализма, который разразился во время первой мировой войны. По сути, его воспринимали как средство достижения различных целей. А цели эти были разными. Нет, определенное и вполне весомое сходство у СССР и Третьего Рейха было. Но ведь можно говорить и о сходстве между нацистским режимом и западными демократиями. Известно ведь, что в гитлеровской Германии существовал крупный капитал – также, как и на демократическом Западе. Сходство налицо? Несомненно. Однако сходство вовсе не означает тождество.

Теперь – о разнице в направлении движения. В СССР стремились создать бесклассовое общество, основанное на принципах интернационализма. В Германии же стремились к достижению мировой гегемонии, которая превратила бы всех немцев в «нацию господ». При этом оба проекта имели четко выраженное гегемонистское измерение. Советские коммунисты, на первых порах, были искренними поклонниками мировой революции. Тут опять-таки налицо момент сходства, хотя оно ни о чем еще не говорит. Во-первых, мотивации были разными. Коммунисты исходили из интернационализма, нацисты – из ультранационализма, точнее даже из расизма. Во-вторых, экспансионизм был присущ также и западным демократиям. Не будем забывать о том, что на момент второй мировой войны Англия была колониальной империей, возникшей в результате завоевательных войн. И, наконец, в-третьих, коммунисты так и не выступили с революционной войной против Запада, хотя в начале 20-х годов были очень к этому близки. Гитлер же с такой войной выступил – причем, и против демократий, и против СССР.

Показательно, что развитие двух режимов двигалось в диаметрально противоположном направлении. В СССР уже в 20-е годы был взят курс на свертывание мировой революции и переход к прагматической внешней политике. И в 30-е годы СССР проводил именно такую политику, руководствуясь, прежде всего, своими государственными интересами. Так, в 1934 году Сталин никак не поддержал «рабочие восстания» в Австрии и Испании. В 1935 году он принудил французских коммунистов пойти на союз не только с социалистами, но и центристами из «радикал-социалистической» партии. В том же году было прекращено финансирование зарубежных коммунистических партий.

Казалось бы, из этого ряда несколько выбивается поддержка Советским Союзом испанских республиканцев в 1936–1939 году. Однако тут-то сталинский прагматизм и проявил себя во всей своей красе. Сталину нужно было взять максимум от испанского республиканского правительства – для нужд экономики СССР. При этом само военное вмешательство было сведено к минимуму. Вообще, на стороне республиканцев сражались 34 тысячи иностранцев. Из них всего лишь 2,5 тысячи представляли Советский Союз: «584 военных советника и инструктора, 772 летчика, 354 танкиста, 77 моряков, 166 связистов, 140 саперов, 100 артиллеристов, 204 переводчика и в небольших количествах политработники и специалисты тыла». (А. Усовский. «Сталин и испанская война») Союз, в огромном количестве поставлял Испании разные вооружения, но делал это отнюдь не безвозмездно. Сначала мы брали плату наличными, а потом предоставили Испании кредит – под гарантии ее золотого запаса, который и был вывезен в СССР. То есть, Сталин провернул в Испании успешнейшую коммерческую операцию.

А вот у Германии и Италии, которые помогали Франко, ничего дельного не вышло. Каудильо победил, но толку от этого было мало. Он ведь так и не вступил в войну с Англией на стороне Тройственного союза. От него ждали, что он поможет захватить Гибралтар и, тем самым, решит ситуацию в Средиземноморье в пользу Германии и Италии. Но этого так и не произошло. Франко цинично предал своих союзников, несмотря на то, что они сделали все для его победы. «…На испанской земле побывало более 250 000 итальянских солдат и офицеров, из которых более двадцати тысяч сложили там свои головы, – пишет А. Усовский. – Согласитесь, это более чем серьезная помощь другу и союзнику – при том, что бывали моменты, когда из трехсоттысячной армии фалангистов сто пятьдесят тысяч составляли итальянцы!.. Вся итальянская боевая техника, все вооружение, вообще все, что получил Франко от Муссолини – шло в виде безвозмездной помощи, или, в крайнем случае, поставлялось в форме товарного кредита. Не говоря уже о том, что пенсии семьям павших на испанской земле итальянских военнослужащих платила Италия. То есть все расходы по своей испанской эпопее Муссолини взял на себя – вернее, записал в убытки итальянского бюджета… Гитлер… при первых же позывах с Пиренеев незамедлительно отправил на помощь Франко легион „Кондор“ – всего на Иберийском полуострове успело повоевать более двадцати пяти тысяч немецких солдат и офицеров…Жалованье немецкие военнослужащие получали от немецкой казны – а равно оттуда же им шли командировочные, суточные, представительские и прочие суммы. То есть Гитлер, опять же, послал сражаться за Франко своих солдат за счет Германского рейха – что не стоило каудильо ни песеты». («Сталин и испанская война»)

По всему получается, что как раз «реакционные» Германия и Италия выступали активными участниками геополитической революции, в то время как Сталин вел себя как убежденный консерватор, не желающий серьезно ввязываться в европейский конфликт.

Присоединение Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии, Буковины и части территории Финляндии не было проявлением какой-то революционной агрессии. СССР продолжал прежнюю имперскую политику, присоединяя к себе земли, имевшие отношение к России и Руси.

Что же касается до «планов» подготовки агрессии против Германии, о которых уже много лет рассуждают некоторые исследователи, то их наличие никак не подтверждено документально, так что и говорить тут не о чем. В плане внутренней политики все также шло по пути национально-государственного возрождения. Произошла реабилитация патриотизма, истории и культуры. В середине 30-х вернули права «лишенцам» – раскулаченным и т.н. «бывшим» (священникам, дворянам и т.д.). Правда, этот процесс был изрядно заторможен репрессиями 1937-1938 года, которые стали результатом ожесточенной внутрипартийной борьбы – между Сталиным и «пламенными интернационалистами». Зато после зачистки последних удалось достичь многих успехов в государственном строительстве и партийной жизни. Показательно, что в 1939 году, на XVIII съезде ВКП (б) была окончательно отменена дискриминация по социальному признаку – представители всех слоев общества имели равные возможности для вступления в ряды ВКП (б). Рабочий класс прекратил быть привилегированной прослойкой, «диктатура пролетариата» уходила в прошлое.

Теперь посмотрим на вектор развития Германии. Рейх вел себя все более и более агрессивно, захватывая разные страны. Да, можно (и нужно) говорить о том, что делал он это с подачи западных демократий, которые надеялись направить Гитлера на восток, против СССР. Да, судя по всему, Гитлер не хотел войны на два фронта, и получил в 1941 году какие-то гарантии от Англии (перелет Гесса). Тем не менее, ответственности с «бесноватого фюрера» это никак не снимает. Его авантюризм, взошедший на дрожжах расизма, привел к геополитической революции. Германия выступила против демократий и СССР, причем Гитлер никак не пожелал изменить эту ситуацию (хотя бы ценой сепаратного мира). Тем самым он показал себя как революционный вождь, желающий власти над всем миром. А это уже ставит нацизм в качестве подрывной теории и практики. Парадокс – Гитлер, провозгласивший борьбу против подрывных течений и мировой плутократии, превратил Германию в силу еще более «революционную». И причиной того стал гипертрофированный национализм, пытавшийся поставить Германию над всем миром. Вот уж воистину – этот самый случай, когда лекарство хуже самой болезни.

Сегодня, когда склизкие донышки глобального капитализма могут привести нас куда угодно – надо понимать, кто эти донышки углубил. И кто использует самые разные поводы для нанесения решающего удара по всему тому, что для нас так дорого – по нации, державе, государству.

Александр Елисеев