Окончание. Начало см.здесь: http://www.win.ru/islam/1983.phtml

Как выбирают президентов в Иране

Если у читателя еще не закружилась голова от изучения многоступенчатой и как будто нарочно запутанной насмерть иранской исламской демократической (без всякой иронии!) системы, то прежде чем приступить к анализу избирательных и постизбирательных процессов в Иране, необходимо зафиксировать несколько постулатов иранской конституции:
1. Совет Хранителей имеет право отказать в регистрации любому из кандидатов в президенты Ирана.
2. Все 12 Хранителей, входящих в состав Совета, назначаются Высшим руководителем.
3. Высший Руководитель избирается Советом Экспертов, состоящим из 86 мулл, которые, в свою очередь, избираются Советом Хранителей.

Одним словом, получается замкнутый круг, в центре которого находится Высший Руководитель, мимо которого «не пролетит и муха». Вопрос «демократично ли такое политическое устройство» является праздным и даже бессмысленным. При всем кричащем несоответствии иранского политического устройства принципу разделения властей Монтескье, именно за такую политическую систему проголосовало на всенародном референдуме подавляющее большинство населения Ирана. Стало быть, народ, являющийся в европейской государственной модели источником государственного суверенитета, делегировал свои полномочия наместнику Двенадцатого Имама, выражающего волю Аллаха, который, в свою очередь, в соответствии с иранской конституцией, является первым источником суверенитета иранского государства.

А теперь попробуйте, даже будучи специалистом в области государственного права, «приклеить» к Ирану какую-нибудь государственно-правовую «этикетку», вроде «теократии». Не очень получается? У меня тоже. Назовем условно иранское политическое устройство «исламской демократией» и перейдем к выборам президента Ирана.

Не беря в расчет несколько сотен чудаков, пытавшихся зарегистрироваться в качестве кандидатов в президенты, и бдительно отсеченных от избирательного процесса Советом Хранителей, а также еще двоих претендентов, которым милостиво позволили баллотироваться исключительно для украшения политической сцены (должна же быть и массовка!), обратим свое внимание на двух главных героев персидской драмы «Выборы президента».

Соперничество армянина и азербайджанца

Махмуд Ахмадинежад – родился в 1956 году в армянской семье, принявшей ислам. В молодости принадлежал к ультраконсервативной организации – Бюро Укрепления Единства, возникшей на волне исламской революции 1979 года и организовавшей взятие американского посольства в Тегеране. Закончил инженерно-строительный факультет Иранского Технологического Университета. Принимал участие в войне с Ираком в качестве добровольца, заслужил репутацию храброго и преданного солдата. В качестве офицера сил специального назначения принимал участие в рейдах на территорию Ирака. После войны был инструктором в милиции Басидж (исламская полиция нравов), потом командовал Корпусом Стражников Исламской революции. В 90-е годы Ахмадинежад занимал должность губернатора провинции Ардебиль на северо-западе страны, с 2003 по 2005 гг. был мэром Тегерана. В 2005 году неожиданно для многих выиграл президентские выборы, победив с результатом 61,6% пытавшегося переизбраться на второй срок Акбара Хашеми Рафсанджани. О спецназовском прошлом Ахмадинежада ходит множество слухов. Американцы считают, что он участвовал в штурме их тегеранского посольства, австрийские власти, якобы, подозревали его в убийстве генерального секретаря Демократической Партии Курдистана Абдула Гассемло в 1989 году в Вене. Как и любые слухи, их никто не подтверждает и не опровергает, но в глазах «фанов» иранского президента они явно добавляют ему популярности.

Мир Хусейн Мусави родился в 1941 году в семье азербайджанского торговца чаем. В молодости изучал архитектуру, затем принимал участие в подпольной борьбе против режима шаха Резы Пахлави. В Иране Мусави известен как любимчик аятоллы Хомейни, благодаря которому он сделал блестящую и очень быструю карьеру. В 1981 году, не успев даже отпраздновать свое сорокалетие, он выступал на сессии ООН в Нью-Йорке в качестве министра иностранных дел нового государства – Исламской Республики Иран. Через полгода Мусави был уже премьер-министром.

Комментируя в том же году одно из важнейших событий исламской революции – штурм посольства США с последующим захватом американских дипломатов в качестве заложников на 444 дня, премьер-министр Ирана Мусави заявил: «Штурм посольства помог нам обрести подлинную исламскую идентичность, благодаря нему мы взглянули на Запад с позиции равноправного партнера, а не вассала, как во времена шаха».

Мусави руководил правительством вплоть до 1989 года, т. е. всю ирано-иракскую войну, во время которой он зарекомендовал себя прекрасным организатором: введенная им карточная продовольственная система позволили избежать голода среди гражданского населения страны.

Кстати, именно премьер-министр Мусави был инициатором разрыва дипломатических отношений с Великобританией в 1989 году за отказ выдать Ирану Салмана Рушди, написавшего знаменитые «Сатанинские стихи», оскорбившие аятоллу Хомейни. В 1989 году скончался покровитель Мусави – аятолла Хомейни и блестящая карьера премьер-министра прервалась на 20 лет. Пришедший на смену Хомейни Али Хаменеи отправил протеже своего предшественника на досрочную пенсию, а пост премьера для верности вообще ликвидировал. Пенсионер Мусави писал картины, был советником своих бывших министров (один из них Мохаммед Хатами с 1997 по 2005 г.г. был даже президентом), возглавлял Академию изящных искусств, но из большой политики исчез.

Клонирование «Обам»

Как только в иранской избирательной кампании запахло интригой, все мировые СМИ будто с цепи сорвались. Самым удручающим в этой «цепной» реакции было утомительное однообразие оценок двух главных конкурентов, замешанное на старых добрых штампах конца 80-х годов прошлого века. Электорат был поделен на «темных, забитых, малообразованных и фундаменталистски настроенных пожилых жителей сел и маленьких городков» и «молодых, образованных, продвинутых жителей больших городов». Думаю, даже не надо объяснять нашим молодым, продвинутым, образованным читателям из больших городов, кого из кандидатов поддерживали эти две электоральные группы. Старые добрые штампы хороши и опасны одновременно. Хороши – тем, что быстро действуют на общественное сознание, отсылая читательскую и зрительскую аудитории к знакомым понятиям и образам, но опасны – тем, что упрощая картину мира и сводя её к черно-белому шахматному противостоянию, приводят к оглуплению не только читателей и зрителей, но и центральных фигур политики, принимающих решения, влияющие на реальное положение дел в мире.

Различия между Мусави и Ахмадинежадом на самом деле гораздо сложнее и плотно привязаны к иранским реалиям, которых, по большому счету не знает и не понимает практически никто из многочисленных политических комментаторов по всему миру (Иран, все же, достаточно закрытая страна). Это, конечно же, и личные амбиции кандидатов в президенты и таинственная фигура Хашеми Рафсанджани, бывшего президента Ирана, проигравшего в 2005 году выборы Ахмадинежаду, а теперь финансирующего избирательную кампанию Мусави (наверняка, он жаждет реванша), и огромное количество локальных интересов, недоступных нашему пониманию. Манихейские представления о «злом» Ахмадинежаде и «добром» Мусави столь же далеки от истины, сколь и «аналитические» исследования медведологов и путиноведов, яростно препарирующих сущность российской «тандемократии».

Обвинения в адрес Ахмадинежада о финансировании им Хамас и Хезболла звучат, как минимум, смешно в контексте его противопоставления Мусави, поскольку именно в бытность последнего премьер-министром Ирана они были созданы при его же активном участии.

«Реформаторская программа» Мусави позаимствована им то ли у Обамы, то ли у Виктора Цоя и звучит дословно так: «Перемены». Слоган хорош уже тем, что позволяет любому наполнить его милым сердцу, требующим перемен, содержанием. А поскольку Мусави старательно обходил все вопросы о том, какие же именно перемены он хочет произвести в иранском обществе, что он мог бы совершить, если бы вдруг выиграл выборы, для всех остается большой загадкой.

Перерожденный Мусави появился на свет буквально несколько месяцев назад. Акушерами при его новом приходе в этот мир были его жена профессор Зара Рахнавард, главная иранская феминистка (?) и его главный соперник, президент Махмуд Ахмадинежад – вождь бунта бедняков против богатых. Спонсором Мусави стал старый друг аятолла Рафсанджани – иранский миллиардер, сделавший свое огромное состояние на исламской революции. Сам он баллотироваться не мог, поскольку большая часть населения страны его искренне и от всего сердца ненавидит. Обновленный Мусави, как и прежний, отнюдь не трибун. Зато его жена, Зара готова вести за собой народные толпы. Впервые в иранской истории жена выступает на митингах рядом с мужем. Это она обеспечила мужу поддержку молодых образованных женщин и студенток. Иранские эмансипэ зашли так далеко, что потребовали даже отмены патрулей исламской полиции нравов, контролирующих на улицах иранских городов костюмы и поведение мусульманок. Мусави теперь называет свою жену не иначе как «один из величайших умов страны». Может, именно активность жены Мусави и его трогательное к ней отношение сделали его в глазах Запада реформатором и либералом? Иначе объяснить, как это один из «рыцарей» исламской революции 1979 года стал вдруг иранским Обамой, не представляется возможным.

Кстати, что касается Обамы, то это вовсе не авторское преувеличение. Это такая завышенная самооценка самого Мусави. Не далее как 19 июня с.г. его представитель Мохсен Махмалбаф смело покритиковал Запад за то, что он чрезмерно осторожен в оценке иранских выборов: «Обама заявил, что не видит разницы между Ахмадинежадом и Мусави. А ему самому понравилось бы, если кто-нибудь сказал, что не видит разницы между ним и Бушем? Я жду приглашения американского правительства или Конгресса, чтобы рассказать им правду о событиях в Иране. Я обращаюсь к Европейскому Парламенту с призывом поддержать повторные выборы в Иране с участием международных наблюдателей».

Все это господин Махмалбаф рассказал американскому журналу «Foreign Policy», а в заключение добавил следующий блестящий пассаж: «Когда у нас был наш Обама (президент Хатами), в США пришло время президента Буша. Теперь в США свой Обама, а у нас в Иране Буш. Чтобы разрешить проблему наших взаимоотношений, мы должны иметь Обам по обе стороны баррикады». Остается понять, где же набрать столько Обам, чтобы на нашей планете, наконец, установился мир и покой.

Ахмадинежад, конечно, сделал себе плохую рекламу отрицанием Холокоста и намерением стереть Израиль с карты мира, но давайте послушаем редкие программные заявления его vis-a-vis:
1. Я не прерву обогащения урана, Иран имеет право развивать свою науку.
2. У нас в Тегеране есть кладбище еврейских иммигрантов из Европы времен Второй Мировой войны, значит что-то там такое происходило (о Холокосте).
3. Я не признаю Израиль, нужно провести референдум среди евреев, христиан и арабов для решения вопроса о том, какие государства будут существовать на этом месте.

Если разница и есть, то она носит, скорее, стилистический характер. Так что госдепартамент США, вооруживший президента Обаму фразой об отсутствии различий между двумя претендентами на президентский пост в Иране, был не так уже и неправ.

Кого же выбрали иранцы?

Можно сколько угодно спекулировать на тему о том, почему Ахмадинежад выиграл выборы на родине Мусави в Тебризе, населенном азербайджанцами, а также как ему удалось получить 90% голосов в Рафсанджани, вотчине спонсора Мусави Хашеми Рафсанджани, можно до бесконечности пересказывать слухи о фальсификациях, но за руку, на самом деле, никого не поймали. Пора посмотреть правде в глаза и понять, что осмеиваемый тегеранскими элитами «простак-президент» имеет за своими плечами поддержку миллионов беднейшего населения Ирана, для которых он – народный трибун, который служит простым людям и борется с коррупцией.

Общественная фрустрация в Иране складывается из двух ингредиентов:
1. Отсутствие свобод и тяготы исламских ограничений (одежда, алкоголь, обычаи) – для богатых и интеллигентных.
2. Нищета на фоне богатеющих мулл и чиновников – для простых людей.

Класс правящих лидеров ненавидим за то, что идеалы мусульманской революции променял на состояния, иногда, как аятолла Хашеми Рафсанджани, просто сказочные. Оба этих ингредиента и подтолкнули к избирательным урнам рекордные 84% избирателей.

Нельзя исключить, что Ахмадинежад, обладающий талантом превращать фрустрацию иранской бедноты в голоса избирателей, действительно выиграл. Его избирательная кампания длилась все четыре года первого президентского срока. Он объехал всю страну, выступая на митингах, где как король, раздавал людям деньги и… картошку. Этой весной он раздал 50 тысяч тонн этого ценного продукта. Он гордится тем, что скромный сын кузнеца стал президентом. Будучи мэром Тегерана, он ездил на полуразбитом автомобиле, выпущенном лет двадцать назад. Одетый в потрепанную ветровку, он повторяет как заклинание на каждом митинге: «я ваш слуга». Он рассказывает простому народу то, что он хочет услышать: «Власть ворует» (кроме него самого, конечно), и что Израиль должен исчезнуть с карты мира.

Для миллионов обездоленной иранской бедноты он стал символом борьбы против коррумпированной власти. Когда перед самыми выборами он понял, что угроза поражения велика, то сыграл ва-банк – в прямом телевизионном эфире обвинил в коррупции аятоллу Хашеми Рафсанджани наряду с другими высокопоставленными муллами, т. е. просто сказал вслух то, о чём простые иранцы шепчутся годами.

Президент, который после четырех лет пребывания у власти смог убедить избирателей в том, что он борется с власть предержащими – это чудо. И оно в Иране состоялось. Почему бы нам не поверить и в то, что Ахмадинежад действительно выиграл выборы?

Григорий Тинский