ДИКТАТУРА СОДОМА. Часть II.
Новые «демократические свободы» и похороны традиционной морали на Западе
Организованное политическое гей-движение формировалось и в других западных странах. Но именно США стали флагманом этого весьма существенного ныне по своим последствиям процесса.
Продолжение. Начало см. здесь: http://www.win.ru/win/2705.phtml
«Гордость за себя» со всеми вытекающими отсюда последствиями
В США главным условием беспрецедентного наступления «политического гомосексуализма» стала поддержка влиятельных элитных кругов. Когда кампания по борьбе за права гомосексуалистов начала набирать обороты, некоторые работники СМИ с удивлением обнаружили, что среди политической, интеллектуальной и финансовой элиты страны, а особенно среди творческой интеллигенции и руководителей средств массовой информации весьма высок процент гомосексуалистов (во всяком случае, такие свидетельства приводит в своей книге Патрик Дж. Бьюкенен). Подобные факты стали причиной немалого количества исследований на тему наибольших успехов сексуальных меньшинств по проникновению в важные сферы общественной и государственной жизнедеятельности по сравнению с другими меньшинствами и социальными группами в западных странах.
Однако, вполне в духе политических технологий, сначала было спровоцировано насилие. Президент Нью-Йоркского отделения правозащитного «Общества Маттачин» Дик Лейч вполне сумел внушить «гордость за себя» группе гомосексуалистов, и однажды они оказали сопротивление полиции. К этому моменту решения судебных властей в значительной мере уже нивелировали попытку республиканской администрации и конгрессменов-консерваторов организовать противостояние «гомосексуальной агрессии». В 1952 году Конгресс США запретил въезд на территорию страны активным гомосексуалистам в качестве беженцев (отменен в 1990 году). Ставший президентом в 1953 году Дуайт Эйзенхауэр отдал распоряжение о выполнении законодательного акта Сената, рекомендующего не принимать представителей секс-меньшинств на государственную службу. Причиной этого, в частности, была названа «моральная неустойчивость» гомосексуалистов и лесбиянок. Кроме того, Сенат постановил провести специальное расследование, чтобы выявить геев и лесбиянок, находящихся на государственной службе, и уволить их. Однако в судах гомосексуалисты постепенно накапливали счет побед (надо учитывать, что в американской системе правосудия действует принцип прецедента).
Принципы просвещённой светской юстиции в условиях рыночной демократии побудили американский суд разрешить почтовые пересылки гомосексуальных изданий – так был сделан один из важных шагов к организации геев в сообщество, приведший к появлению того, что исследователи называют «гомосексуальной субкультурой». А также становлению политического гей-движения. В 1965 году суд Нью-Йорка запретил задерживать мужчин за поцелуи в общественных местах. Из-за ряда судебных решений полицейское давление на развивающееся гей-движение было остановлено. Штат Иллинойс ещё в 1961 году отменил уголовную ответственность за гомосексуальное сожительство. Возможно, свою роль в этом всём сыграл тот факт, что финансируемый, опять же, фондом Рокфеллера Американский институт права (для капиталистического мира нормальным явлением является содержание научных и общественных структур, работающих на национальные интересы, за счет частного бизнеса, пусть и зарубежного) в 1954 году в подготовленном и разосланном по всем юридическим инстанциям Образце уголовного кодекса (в условиях относительной законодательной самостоятельности штатов он носил рекомендательный, но весьма влиятельный характер) дал большое количество ссылок на работы д-ра Кинзи. Правда, половой акт между двумя мужчинами в Образце квалифицировался как уголовно наказуемое деяние. Вердикт Верховного Суда США, согласно которому законы, требующие уголовного преследования за гомосексуальную связь, неконституционны, был принят только в 2003 году. В вердикте указано, что «свобода личности предусматривает свободу самовыражения, которая включает свободу мысли, религии и личных связей».
Плотина была прорвана в 1969 году, когда в июне в Нью-Йорке, признанной столице не только ООН, но и политического гей-движения, где прошёл первый гей-парад, произошли столкновения между гомосексуалистами и полицией, так называемые Стоунволлские бунты (от названия бара, где начались беспорядки). Хотя первопричиной послужило неповиновение посетителей баров сотрудникам полиции, потребовавшим предъявить документы, виновники отделались небольшими административными сроками и штрафами. Зато волна публикаций о несчастных геях и лесбиянках, третируемых полицией, обошла демократическую прессу. Конечно, у населения «одноэтажной Америки» эти события вряд ли вызвали сочувствие, однако интеллигенция и студенчество, подготовленные целой серией широко растиражированных всё теми же фондами «научных исследований» и художественными произведениями (включая ту же «Лолиту» Набокова), восприняли борьбу гомосексуалистов как «правое дело». Особенно обращали внимание на сообщения о том, что большинство участников беспорядков были ещё и цветными – то есть, «самыми бесправными» среди гомосексуалистов США в то время.
Постепенно гей-движение добивается своего. Гомосексуалистов начинают официально допускать к руководящим должностям в крупных общественных организациях и объединениях, за ними признают право на формирование собственных сообществ, у них появляются свои церкви, магазины, издательства (формируется своя инфраструктура), их начинают допускать на местном уровне в органы исполнительной и законодательной власти, лесбиянкам при разводе начинают оставлять детей (правда, ещё запрещают пребывать при этом в сожительстве с партнерами одного пола).
Но самое главное при этом всем было то, что эти уступки предоставлялись людям, открыто заявлявшим о своей сексуальной ориентации, гордившимся ею. Именно в этом выражалась в первую очередь революция нравов, происходившая в не самой либеральной по взглядам своего населения стране западного мира (в скандинавских странах, например, в первую очередь в Швеции, «признание» прав гомосексуалистов началось раньше и проходило легче, чем в США). Попутно организованное политическое гей-движение, гомосексуальное сообщество, как легальная корпоративная общественная сила, формировались и в других западных странах. Но именно США стали флагманом этого весьма существенного ныне по своим последствиям процесса.
Нет диагноза – нет и лечения
В 1971 году Президентская Комиссия по реформе уголовного законодательства рекомендовала исключить из уголовного законодательства штатов положения, направленные против гомосексуалистов. В 1973 году Комитет по терминологии Американской психиатрической ассоциации (АПА) 13 голосами против 2 принял решение вычеркнуть определение гомосексуализма как болезни из «Справочника по диагностике и статистике».
«На первом этапе АПА решила, что в будущем диагноз «гомосексуальность» должен применяться только в случаях «эгодистонического» гомосексуализма, то есть в случаях, когда гомосексуальная ориентация приводила к «видимым страданиям» пациента. Если же пациент, со своей стороны, чувствовал себя нормально с этой сексуальной ориентацией, то теперь считалось недопустимым ставить ему диагноз «гомосексуалист». Критерий субъективного психологического стиля заменил собой объективную оценку специалистов. Кроме того, подвергся полному извращению базовый принцип психоанализа, гласивший, что невротик, чувствующий себя неуютно в своем состоянии, более здоров, чем тот невротик, который не осознает своего заболевания: «Если я не чувствую себя невротиком, то я не невротик».
На втором этапе слова «гомосексуализм» и «гомосексуальность» были вовсе изъяты из «Справочника», потому что, как сказано в комментарии к 10-му изданию, этот диагноз признан «дискриминирующим». И это несмотря на то, что в 1963 году Комитет общественного здравоохранения Нью-Йоркской медицинской академии подготовил отчет по вопросу о гомосексуализме, и пришел к выводам, что гомосексуальность является заболеванием (психологическим расстройством), а гомосексуал – это индивидуум с нарушениями в эмоциональной сфере. Решениям Комитета АПА по терминологии в 1973 году предшествовала беспрецедентная кампания давления со стороны гей-активистов, при попустительстве, а то и поддержке властей и общественности.
Необходимо заметить, что решение АПА об исключении «гомосексуализма» из перечня диагнозов принесло немало неприятностей тем, кто хотел преодолеть свою сексуальную ориентацию (например, потому что мечтал о настоящей семье и детях). Проблема гомосексуальности исчезла из повесток дня конференций и симпозиумов при растущем невежестве в отношении того, что же на самом деле представляет собой гомосексуальная ориентация.
Примеру АПА в 1974 году последовали национальные психиатрические ассоциации Австралии и Новой Зеландии. В 1992 году примеру АПА последовала уже Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).
Между тем, в Американской психиатрической ассоциации перестали употреблять понятие «извращения», заменив его «расстройствами», из перечня которых, по некоторым сведениям, в 1995 году вычеркнули уже педофилию и садизм. В 1970-х годах основной центр политической активности геев переместился в более безопасный для них тогда Сан-Франциско, где гомосексуалист Харви Милк стал членом городского совета. В 1977 году в Сан-Франциско информация о секс-меньшинствах включена в программу полового воспитания школьников. В этом же городе проходит первый в мировой истории кинофестиваль геев и лесбиянок. В 1978 году Харви Милк был убит вместе с мэром Сан-Франциско (в 2008 году Голливуд решил увековечить его память фильмом с Шоном Пенном в главной роли), а у гей-движения появился свой Радужный флаг (Rainbow Flag) и прошли первые гей-парады. В 1982 году в Сан-Франциско состоялась даже гей-Олимпиада. В 1979 году ей предшествовал «Национальный марш в поддержку прав геев и лесбиянок», организованный движением «Gay power» («Сила геев»).
К концу 1970-х права сексуальных меньшинств были в США признаны на государственном уровне. В 1976 году впервые во время президентской избирательной кампании в США политики начали говорить о необходимости защищать права секс-меньшинств. В 1977 году Госдепартамент США разрешает гомосексуалистам занимать все должности, в том числе и связанные с работой за рубежом.
В результате всей этой многосторонней организованной активности сексуальное равноправие стало одной из признанных демократических свобод. В 1984 году Европарламент впервые принимает резолюцию, защищающую права геев и лесбиянок. В 1993 году Международная Ассоциация Гомосексуалистов и Лесбиянок (International Lesbian and Gay Association) включена в число организаций, аккредитованных при ООН. В 1995 году ООН внесла нарушение прав сексуальных меньшинств в перечень, в который входят нарушения основных прав человека.
В 1996 году Европарламент принял решение, запрещающее все виды дискриминации гомосексуалистов во всех странах Европейского Союза (вследствие этого польскому и венгерскому спецназу приходится ныне охранять немногочисленные гей-парады и митинги гомосексуалистов от значительно превосходящих их по численности противников такого рода мероприятий, а литовским и латвийским властям приходится извиняться перед ЕС за своих парламентариев, пытающихся ограничивать публичные мероприятия гомосексуалистов и пропаганду гомосексуализма в детских и образовательных учреждениях). В начале ХХI века мэрами таких европейских столиц как Берлин и Париж стали гордящиеся своей ориентацией гомосексуалисты. Тони Блэр, прочимый ныне в европейские президенты, сожалеет, что не смог повлиять на предубеждение Папы Римского Бенедикта XVI против гомосексуализма. В Германии в ближайшее время гомосексуалист может стать вице-канцлером, а полицейские эксперты в Англии пытаются доказывать, что в силовых структурах не должно быть квот для сексуальных меньшинств, так как на первом месте должен стоять профессионализм сотрудников.
Всё это вкупе с примерами других последствий общественной «либерализации», имей среднестатистический россиянин возможность окинуть это единым взглядом, произвело бы на него шокирующее впечатление.
Еще одна «демократическая свобода»
Оставляя в стороне вопрос о том, зачем деньги- и власть имущим западного мира надо было спонсировать превращение гомосексуализма в одну из основных демократических свобод, ныне агрессивно навязываемых всему свету, посмотрим на проблемные вопросы, связанные с последствиями такого хода дел.
Итак, с древности человечество знакомо с явлением сексуальных привязанностей и отношений между представителями одного и того же пола. Однако до сих пор не известно каких-либо достоверных примеров того, чтобы подобные привязанности и отношения в какой-либо культуре приравнивались к гетеросексуальным (исключение – легендарные Содом и Гоморра). Узаконение гомосексуального брака человечеству до Новейшего времени неизвестно вообще.
Что происходит сегодня? Сегодня мощные информационные, финансовые и административные ресурсы мирового гегемона – западного сообщества – целенаправленно пытаются распространить на планете контркультуру. Борьба за демократические свободы обращается разрушительным фарсом. Догма равенства полов приводит к их вырождению. В США сегодня мужчины, бывает, боятся лишний раз уступить женщине место или сделать комплимент – чтобы не быть обвинёнными в половой дискриминации или сексуальных приставаниях. Политкорректность и толерантность в вопросах сексуальных, расовых и этнических взаимоотношений ведёт к росту ненаказуемых преступности и хамства среди меньшинств в западных странах.
Гомосексуалисты сегодня могут заключать браки в церкви (у священника-гомосексуалиста, если угодно), усыновлять детей, становиться президентами. Если вы возражаете против этого, то можете оказаться за решёткой. Таким образом социальный мир превращается в хаос. Общество раскалывается на осколки, значительная его часть погружается в состояние социальных животных или планктона. Давление таких институтов как ООН и ЕС (особенно последнего) не позволяет оказывать организованное сопротивление отдельным государствам, их властям, судам и парламентам, которым из-за геополитической безысходности (а куда деваться маленьким европейским странам от ЕС в условиях глобализации!) навязываются определённые стандарты и механизмы. Вырождение западного общества – это ещё и вырождение западных политиков.
На самом деле, речь не идёт о том, что у женщин не должно быть права участвовать в политической жизни или получать образование и занимать те или иные руководящие должности, а приезжие и их потомки иных цвета кожи и культуры должны быть людьми второго сорта. Речь идёт о том, что в западном исполнении, из-за бессмысленного формализма, а то и целенаправленно подкладываемых мин, озвучиваемые благие намерения ведут к противоположным результатам. Сумма взаимоотношений полов, рас и этносов приобретает не положительный заряд, а негативный. Равноправие полов не подразумевает того, что мужчины должны терять свою мужественность, а женщины – женственность, а именно это происходит на Западе. Отсутствие расовой и этнической дискриминации, межкультурная толерантность подразумевают взаимодействие и развитие самобытностей, а вместо этого в западном мире происходит общественная мешанина и маргинализация субкультур. Если вглядеться во всё это, то можно предположить, что движение за сексуальное равноправие (не только за права гомосексуалистов, но и вообще за «свободную мораль», то бишь аморальность) как раз таки и придаёт «борьбе за демократические свободы» такой разрушительный в итоге для социумов и национальных государств характер.
Действительно, оказывается, именно вопросы базовых норм морали общества являются краеугольным камнем его устройства, силы и слабости, способности к выживанию и развитию, а также предопределяют пути и результаты этого развития. «Просвещение» било в первую очередь именно по традиционным нормам морали, мировоззрения западного общества, и мы видим, к чему это в наши дни ведёт.
На таком фоне всё более рельефно проступает «вопрос с Россией». Ведь фактор России на мировой арене в наши дни предопределяется её самостоятельностью. Именно самостоятельность нашей державы даёт возможность многим недовольным засильем чуждых ценностей и меркантильных хищнических интересов видеть в ней альтернативу. Вернее сказать, не самостоятельность сама по себе, а стоящая за ней идеология, благодаря которой, эта самостоятельность России, вкупе с её потенциалом, и может дать миру альтернативу «однополярным вариантам» глобализации.
Марат Кунаев
Продолжение следует
|
